Такого прощать нельзя

Такого прощать нельзяАнжелика развелась с мужем, когда сыну Никит-ке исполнилось три годика. Ее единственный ребенок, любимый Никитенок лежал в больнице с переломом ключицы. Бывший муж Николай «мотал срок». За сына.

Анжелика работала в медчасти на зоне. «Медичка» в «больничке», так это на местном жаргоне называется. Тоненькая, маленькая, светловолосая, глазищи большие голубые. Никитка в нее пошел. Такой же глазастый натуральный блондин. Замуж вышла по любви, за Николая — охранника той же зоны. Четыре года назад. Николай был «настоящий полковник». Первые полгода. А потом началось. Сутки отдежурит — двое дома. Пьет не просыхая, матерится, руки распускает. Но к дежурству высыпается, трезвеет, в себя приходит. Прощения у жены просит. Руки целует. Герой, ничего не скажешь. Метаморфозы эти сразу стали Анжелике внушать беспокойство. Но тут она забеременела. Родила Никитку. И Николай поутих. Правда, ненадолго. Анжелика, как медик, твердила себе, что алкоголизм — это болезнь. Жалела мужа. Но вскоре после родов, когда Николай возобновил свои «возлияния выходного дня», стала в эти дни уходить с малышом к маме. Так они и жили — не вместе, не врозь. Никитка отца редко видел. Трезвым — вообще ни разу.

Прошло три года. Анжелика вышла из декрета на прежнее место, в медчасть. И узнала много интересного о Николае. В частности то, что он спит со всеми подряд. В этот вечер дома был скандал. Не хотела Анжелика при ребенке, но Никита простудился, в сад не пошел и остался с мамой дома. А тут Николай с дежурства вернулся… Он уже по дороге успел немало на грудь принять. Но Анжелика все равно к нему с «разборками» полезла. Он ей врезал. Она отлетела к стене, встала и опять на него пошла. В ярости, ничего не соображая. Он ее снова ударил. Но тут Никитка проснулся. Заплакал, подбежал к Николаю. Николай его отшвырнул прочь. Малыш упал и сломал ключицу. Анжелика сняла побои и засадила мужа в тюрьму.

Короткая, обычная, ничем не примечательная история. Но это не конец истории, а только начало. Два месяца спустя в «больничку» положили зэка. Его звали Михаил. Михаил пытался ржавым гвоздем перерезать вены. Расковырял-таки себе руку он здорово. Чуть от заражения спасли. Лежал, молчал, ни с кем не разговаривал. Вдруг Анжелика заметила, что он плачет. Подошла. А он говорит: «Мама умерла. Инсульт.» И узнала Анжелика, что в тот день, когда Михаил себе вены вскрыть пытался, тело его матери сожгли в крематории за тысячи километров отсюда. И больше у зэка Михаила на свете никого не было. Во всяком случае, никого, у кого бы он хотел попросить прощения.
{PAGEBREAK}
Всех представительниц слабого пола, появляющихся в зоне, можно условно разделить на две примерно равные половины. В первую входят те, кто считает, что осужденные — пропащие люди, вообще не люди, а звери, которым нужно в клетке сидеть. Такие служащие зоны высокомерны и пренебрежительны, к зэкам относятся как к рабочей скотине, а свою работу ненавидят. Вторую категорию составляют те женщины, у которых не сложилась личная жизнь. Они, наоборот, ищут внимания и утешения в разговорах с зэками. И не только разговорах. Конечно, обычному серому зэку мало что светит. Но ведь в серой массе встречаются разные заключенные. Люди попадают на зону по разным причинам.

Анжелика ни к тем, ни к другим женщинам не относилась. Она просто любила людей и делала свое дело -как могла, лечила их. Зэки ведь тоже люди. Личная жизнь у нее, конечно, не сложилась. Но как-то складывать ее снова, учитывая предыдущий опыт, не хотелось. О ней ходили в зоне легенды — еще бы, муженька-охранника упекла. Анжелика относилась к разговорам спокойно. Знала, что права. В следующий раз точно так же поступила бы. Все можно простить — ругань, пьянки, побои, измены. Но когда пьяный изверг калечит собственного ребенка, такое прощать нельзя.

К ней зэки относились уважительно. Она их лечила. Вот и все. Но когда Михаил разоткровенничался, как-то по-другому она на него взглянула. Уж очень человечным, что ли, он ей показался. Тем более, люди ведь попадают на зону по разным причинам… Михаил, например, убил отчима. Ножом.
{PAGEBREAK}
Михаил рос веселым и любознательным мальчиком. Отца у него не было. Мать в детстве говорила, что был отец десантником, что однажды парашют не раскрылся… В восьмом классе Миша узнал, что никакого отца-десантника никогда не существовало. Поговорили с матерью, поплакали. Он очень любил мать, и простил ей эту ложь. Когда маме исполнилось 49, она вышла замуж. Михаил невзлюбил отчима. Но он был уже взрослым. Решил сам строить свою жизнь. Уехал в другой город.

Выучился. Стал работать. Мать писала ему нежные письма. Дескать, все, любимый сынок, хорошо. Как-то он приехал к матери в отпуск. И увидел, что все совсем не так хорошо. Вернее, очень плохо. Отчим пил, матерился и распускал руки. А мать плакала и терпела: какой-никакой, все-таки муж. Однажды отчим напился, по обыкновению, начал избивать мать. Михаил схватил кухонный нож. Хотел просто испугать. Чтобы неповадно было. Это был несчастный случай. Но Михаил не жалел о случившемся. В следующий раз точно так же поступил бы. Все можно простить — ругань, пьянки, побои. Но когда пьяный изверг калечит твою мать, такое прощать нельзя.

Мать на суде выгородила мужа. Дала ложные показания против сына. Кричала, что он ей жизнь испортил. Она его так и не простила. Ни разу не приехала на свидание и даже не написала. А теперь вот, инсульт.

Анжелика и Михаил поженились в зоне. Через два года он освободился. Они живут вместе уже 12 лет. Вырос Никитенок. Пошел в восьмой класс. Веселый и любознательный мальчик. Анжелика все ему рассказала. И научила не ненавидеть. Никита не помнит своего отца. Настоящим папой он считает Михаила. Николай в их жизни больше не появился. А на зоне по-прежнему ходят легенды о «медичке», которая развелась с охранником, упекла его за решетку и вышла замуж за зэка.