Сложный характер

Сложный характерНачалось это прошлой весной. В нашем доме проводился капитальный ремонт, меняли трубы, проводку. Я даже не вникала в подробности, просто когда ко мне пришла наша домоуправ Ирина Олеговна и с жаром начала говорить о том, как на головы жильцов падает штукатурка и нужно срочно что-то делать, я подумала, что действительно нужно. Потом она рассказала, что телевизионная антенна сгнила, и это просто кошмар, и я согласилась. Когда она поинтересовалась, не против ли я проведения ремонта за счет жильцов дома, я была не против. Я готова была соглашаться с чем угодно, лишь бы Ирина Олеговна отстала от меня. Несколько раз меня беспокоили из домоуправления. Я давала деньги, что-то подписывала и старалась не обращать внимания на строительную грязь в подъезде, шум от дрели, молотков и прочее. Самым печальным в этой ситуации была невозможность радоваться телевизионным передачам, так как из-за ремонта антенны смотреть их было невозможно.
Закончилась весна, наступило лето. Новости в стране и в мире я узнавала случайно, через пару дней после того, как события имели место быть. Сериалы, которые, правда, я никогда не смотрела ранее, каждый вечер пересказывала мне мама, счастливая обладательница работающего телевизора, живущая на другом конце города. Грязи в подъезде стало еще больше, а на входной двери кто-то повесил объявление о том, что капитальный ремонт приостановлен из-за отсутствия финансирования.
Когда я читала объявление и пыталась понять, чем это обернется для меня, за спиной кто-то смачно выругался, я повернулась и увидела соседа сверху, усатого дяденьку в засаленном свитере:
— Вот гады! Разворотили все, загадили, ничего не сделали, а денежки собрали. Надо на них жалобу накатать.
Он посмотрел на меня и спросил:
— Правда, надо?
— Надо, — вяло отреагировала я.
— Надо, чтобы кто- то пошел в домоуправление и разобрался. Правда?
— Да, обязательно. А как же!
— Надо им показать всем, что мы не будем молчать. Правда?
— Нуда, мы молчать не будем.
— Надо, чтобы кто-то активный пошел и умный.
Я подумала, что усатый дядька мог бы подойти на эту роль, уже открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но он меня перебил:
— Вот вы, например, девушка, пошли бы и сказали. А то здесь одни
рохли живут, всем все равно, безразличные ко всему на свете. Вот вы ведь не такая, правда?
Он скрестил руки на засаленном пузе и посмотрел на меня с надеждой. Я подумала, что мне точно не безразлично, но идти в домоуправление и заводить разговор о деньгах с активной Ириной Олеговной желания не было. Усатый, видно, был неплохим психологом, потому что, видя мое раздумье, решил добить меня лестью:
— Активная, симпатичная! Кто, если не вы? В подъезде у нас одни немощные старики проживают, за них и заступиться-то некому.
Я с недоверием посмотрела на пышущие здоровьем, красные щеки «немощного старика» и решилась:
— Вы правы, надо разобраться с этим недоразумением. Пожалуй, я пойду прямо сейчас.
Усатый пожал мне руку, открыл входную дверь, проскользнул в нее и аккуратненько закрыл за собой.
Я вздохнула и поплелась в сторону домоуправления, старого обшарпанного здания, надеясь, что Ирина Олеговна сидит дома и пьет чай. Но, к сожалению, она была на месте. Крупная, с высокой старомодной прической и пришпиленной на воротнике брошкой, она была похожа на вдовствующую королеву — такая же важная и неприступная. В кабинете находились еще две женщины. Когда я вошла, все трое уставились на меня, а Ирина Олеговна поприветствовала:
— Чего вам, деточка? Опять потеряли ключи?
Я откашлялась и проблеяла:
— Здрасти, я по поводу объявления на подъезде… жильцы волнуются.
Ирина Олеговна приподняла очки и посмотрела на меня:
— Что-то кроме вас я никого не вижу! О каких жильцах речь?
— Может, я неправильно выразилась, хотя нет, вроде бы правильно: в объявлении говорится, что ремонт приостановлен, денег на продолжение нет. Но ничего так и не сделано, а деньги с нас собирали не маленькие. Соседи мои — в основном пожилые люди, поэтому я решилась к вам прийти…
Ирина Олеговна привстала со стула и с ужасом посмотрела сначала на меня, потом на своих коллег, и они все дружно возмущенно защелкали языками, с презрением глядя в мою сторону.
Я продолжала:
— И грязи в подъезде много. Может быть, уборщица придет — уберет?
Ирина Олеговна схватилась за сердце и прошептала:
— Уборщица, бедняжка, работает на весь огромный дом одна! Но не в ней дело. Вы, я так понимаю, в чем-то меня подозреваете? Что это за разговор о деньгах?
Тетки за соседними столами окинули меня возмущенными взглядами и закачали головами. Я растерялась:
— Да вовсе вас никто и не подозревает…
Ирина Олеговна процедила:
— Что ж, спасибо, что не подозреваете!
Она повернулась ко мне спиной, лицом к одной из теток и запричитала:
— Вот, Леночка, о чем мы недавно говорили! Вот она, человеческая благодарность! Я же ночей не спала, недоедала. Ничего себе, все людям! И что я получила за все свои хлопоты? Несправедливые обвинения?
Ирина Олеговна начала рыться в огромной сумке и, хлюпая носом, достала клетчатый платок, которым начала промокать сухие глаза. Пока она проделывала эти манипуляции, тетка, которую звали Леночка, обратилась ко мне:
— И надо же, такая молодая девушка! Ведь милейшая Ирина Олеговна вам в бабушки… ой, простите, Олеговна, в матери годится! А вы ее подозреваете! Да еще в таких делах!
Вторая тетка завела разговор о том, что молодежь сейчас «совсем гнилая» и «выращенная на тупых американских фильмах». Я стояла как оплеванная. Появилось желание кинуться на колени перед Ириной Олеговной и слезно просить пощады. Но я сдержалась. Было очень стыдно, однако я посчитала, что даже в такой ситуации не стоит забывать о своей миссии:
— Так что там с ремонтом нашим?
Все трое разом замолчали и с открытыми ртами уставились на меня. Ситуация напоминала немую сцену из «Ревизора», Гоголя.
Наконец, Леночка отмерла:
— Девушка, как вам не стыдно? Вы только посмотрите, до какого состояния вы довели Ирину Олеговну! А она — сердечница!
Я посмотрела на Ирину Олеговну, и та схватилась за грудь, только почему-то с правой стороны.
— Ладно, — сказала я, — наверное, лучше мне зайти в другое время и продолжить наш разговор, когда Ирине Олеговне будет лучше.
Удивляясь самой себе за высказанную вслух дерзость, я развернулась и вышла из кабинета. Сердце мое колотилось как сумасшедшее, на лбу выступили капельки пота. «Постою пару секунд, приду в себя», — подумала я и вдруг услышала из-за двери голос Леночки:
— Вы видели эту нахалку? Злющая! Характер еще тот! Наверное, не замужем!
— Конечно! С таким-то характером! Никто ее замуж не возьмет! — отвечала ей Ирина Олеговна.
Выслушав вердикт почтенных дам, я вздохнула и направилась домой. Я шла и думала о своем характере. Дамы оказались правы — я не замужем, целых два раза не замужем. Оба сбежали и, убегая, тоже говорили о моем сложном характере.
К слову сказать, антенну в доме починили, а может быть, подключили старую. Но вот на мою квартиру почему-то не хватило кабеля. Поэтому телевизор у меня не работает. И все из-за моего характера!

Татьяна АКСЕНЕНКО