Если у вас нету тети…

Если у вас нету тети...Если вы возьметесь пересчитать все известные вам страхи, то наверняка подумаете, что страхов у современного человека — сотни.
На самом деле их всего четыре. Три базовых, один — экзистенциальный. А все остальное, чего, по собственному признанию, боится человек -лишь их производные. Так, из одного корня может произрастать огромное количество отростков, но основание и то, что его питает, будет одно.

Страх первый

Первый базовый страх — это страх смерти. Он — самый легкий, детский, инфантильный. Идет из нежелания принять неизбежное, самое нежелательное из которого — конечность жизни. Ребенок узнает о смерти в раннем детстве и со свойственной ему непосредственностью до определенного момента вообще не верит в ее существование. Позже, под влиянием обстоятельств — будь то смерть родной бабушки или любимого хо-
«МАМА, Я БУДУ ВЕЧНО!»
мячка, начинает понимать, что эта реальность не так уж далека от него самого. Но опять же — не верит…

Проходит время, и однажды, как правило, глубокой ночью, ребенок просыпается от осознания, что смерть однажды придет и к нему. Дикая боль и гнев заполняют в этот момент его маленькое сердечко, вырываясь наружу криком и слезами — нет, не хочу, это неправильно, почему?

Повезет, если в это время кто-то окажется рядом и будет достаточно мудр, чтобы не убеждать ребенка, что все не так. Единственное, чем может помочь в этот момент взрослый — это не препятствовать детским слезам, а обнять, прижать к себе, укачать, укрыть от жестокой реальности и дать понять — не нужно бороться с неизбежным, но пока еще есть время — нужно жить.

Если такого не произойдет и никто не поможет маленькому человеку сформировать правильное отношение к тому, над чем мы, люди, не властны, у ребенка сформируется контрпозиция. Она выльется в непримиримость с обстоятельствами, обиду на жизнь, на Бога (того, кто все это устроил), в неосознанную агрессию и бессознательное желание уничтожать, крушить, ломать.

Эта позиция, которую в народе называют «после нас — хоть потоп», в анамнезе имеет непроработанный страх смерти, и как обратную его сторону — инфантильность.

Нам всем знакомы такие люди -вечно обиженные, вечно с надутыми, как у ребенка, губами и взглядом звереныша, который относится к окружающему миру как к своей миске, из которой каждый (враги!) так и норовит стянуть лакомый кусок. Демонстративные, болезненно мнительные, тотально занятые собой, игнорирующие интересы других и уверенные в том, что «если нельзя, но очень хочется, то — можно», эти люди всегда стараются обхитрить всех, даже Бога, а в результате оказываются рабами собственных слабостей и привычек.

Их позиция — «а что я, а вы-то сами», склонность обвинять других в своих неудачах и считать, что они обладают каким-то особым, непонятно кем данным правом жить, нарушая общечеловеческие нравственные нормы, — зримая форма не оставленного в прошлом детского эгоизма. Спросите их, и они подтвердят — смерти как момента, как физического акта, они боятся безмерно. А в какой-то ее форме — особо. Идти по трупам, но терять сознание от раны на собственном пальчике — это про них. Бояться любой ерунды, придавать сверхзначение мелочам, но легко переживать то, где другой бы сошел с ума от душевной боли, — тоже.

По сути, эти люди не виноваты. Кто-то — может быть, их родители, просто не дал им возможности повзрослеть. В норме человек перестает бояться физической смерти годам к 23. Это возраст официального «повзросления», когда и психика, и организм уже созрели для самостоятельного принятия решений и ответственности за свою жизнь. Базовые страхи всегда «отстают» ровно на один возрастной период… К моменту перехода из одной стадии развития в другую мы уже должны разобраться с ними окончательно и самостоятельно прийти к единственно правильному решению. Как единственно верный ответ в единственном экзаменационном билете, который выписывает человеку жизнь.

К середине жизни начинаешь понимать -любовь не та; что потакает, а та, что учит и развивает. Появляется строгость к другим. А за ней и к себе
{PAGEBREAK}

ЕСЛИ У ВАС НЕТУ ТЕТИ…
Страх второй

Второй базовый страх мы начинаем ощущать на втором этапе взросления — становясь подростками, и называется он — страх потери жизни, или иными словами, страх потерять то, что для нас по-настоящему ценно. На линии развития он стоит вторым, потому что не может появиться раньше, чем человек осознает ценности жизни и разберется, что для него важно, а что нет.

Не случайно мы говорим тем, кого любим — жизнь моя! Или — ты смысл моей жизни, в тебе сосредоточена моя жизнь… С того момента,
как человек перерастает детский эгоизм и сосредотачивается на других или на другом (деле, творчестве, профессии), другие действительно становятся для него важнее него самого. Поэтому не так уж мало людей, которые, потеряв при трагических обстоятельствах родных, быстро уходят с земли. Жизнь перестает иметь для них всякий смысл. Это максимализм, но максимализм, имеющий право на уважение, ибо суть его выбор. Выбирать мы учимся в подростковом возрасте, а пожинаем плоды выбора всю оставшуюся жизнь.

И тем не менее страх потери жизни относят к категории подростковых страхов. Он формируется на этапе зарождения истинного «я» и выбора приоритетов, примерно в 12-14 лет, и владеет нами до наступления фазы мудрости — примерно 45 лет. Вот так долго мы живем под его влиянием. Давайте разберемся, чему он учит нас.

Во-первых, выбирать. Отличать главное от второстепенного. Поначалу включается подростковая логика. Если я это люблю, мне этого надо — больше, больше… Начинаем отдаваться любви с полным вложением сил, на бешеном ажиотаже. Долго это продлиться не может. Если это дело — эмоционально выгораем. Если другой человек — такая любовь
может выжечь его дотла, истощить нас самих и привести к поражению на любовном фронте.

Однажды приходит понимание -так жить нельзя. Либо залюбишь всех на фиг и все равно потеряешь, либо надо что-то делать с собой.

Дальше учимся себя контролировать. Вначале, как ни странно, через контроль над другими. Так часто бывает с детьми. Таскала, таскала ребенка на себе, глядь, а у него уже ноги по земле волочатся и усы растут. Результат известен. Детинушка к жизни не приучен, ноет — «ма, стра-а-ашно…». К середине жизни начинаешь понимать — любовь не та, что потакает, а та, что учит и развивает. Появляется строгость к другим. А за ней и к себе. Ведь нельзя требовать от других того, к чему не приучен сам.

Это, конечно, в идеале. Чаще страх захватывает настолько, что человек попадает в психологическую
конфигурацию под названием «песочные часы». Две колбы — одна полная, другая пустая. Стоит перевернуть, как полная начинает пустеть, а пустая — наполняться. Одна колба -это рациональный разум, другая -чувства. Между ними — крошечный проход, через который не прорваться здравому смыслу. Работает это так…

Допустим, мы боимся потерять работу. Это «махровая» производная страха потери жизни, ведь на нее завязано и будущее, и благополучие, и социальный статус, и реализация себя. Грядет сокращение — испугались, нахлынули чувства, началась паника. Тут можно такого наворотить… Дергаемся, совершаем ошибку за ошибкой, заискиваем перед начальством, ищем мнимых и подлинных врагов, ввязываемся в какие-то бессмысленные эмоциональные войны, накручиваем себя, пугаем, пытаемся что-то сделать, переживаем, ищем, как поступить… Способствует ли это сохранению работы? Нет. Где здесь разум? Ушел погулять. Когда колба с чувствами переполняется, происходит своеобразный переворот в сторону разума. «Стоп! Так больше продолжаться не может. Надо что-то делать!» — говорим мы себе и блокируем собственные чувства. С холодным рассудком начинаем действовать разумно, четко, правильно. Но ценой этому почему-то становится эмоциональная опустошенность, мы можем победить, но уже не способны порадоваться собственному успеху.

Иногда, если такая фаза длится долго, человек может заболеть, потому что, не чувствуя себя, не видит границ допустимого и срывает нервную систему. А потом снова колба наполняется, часы переворачиваются, и «выносит» в эмоции и чувства. Если это происходит с вами, значит, вы подвержены страху потери жизни. Вы боитесь потерять то, что не зависит от вас и вам не принадлежит.

Как только человек осознает, что нельзя привязать к себе тех, кого любишь, и гарантированно избежать того, что не в его власти… Единственное, что он может для себя сделать, это жить и радоваться тому, что есть, совершенствуя духовные ценности, следуя принципу «делай что должно — и будь что будет». Начинается начало периода мудрости.

Страх, липкий, как холодный пот, начинает медленно заползать в душу. Какое-то время человек сопротивляется, а потом проваливается в него как в яму И ему начинает казаться, что все, что он делал до этого -было сделано зря
{PAGEBREAK}

КАК СТРАШНО ЖИТЬ!
Страх третий

А вместе с ним приходит третий страх — страх самой жизни.

Впрочем, в своей самой истеричной и низменной фазе он может накрыть человека и намного раньше, даже лет в 20, и тогда проявит себя безудержной ленью, пассивностью и собственно именно страхом перед реалиями жизни. Боюсь сказать, боюсь спросить, боюсь начать, боюсь, что все равно не получится. Чуть позже — боюсь любить, потому что может стать больно, боюсь верить, потому что всех обманывают, боюсь заводить детей, потому что сам толком не знаю, как жить. Здесь страх жизни все еще близок детскому эгоизму, как два куста переплетаются друг с другом корнями, если посажены близко друг к другу. Подверженный ему молодой человек будет одинаково бояться и жить, и умереть — и в результате превратит свою жизнь в существование, полное бедствий, если вовремя не одумается и не заставит себя преодолевать трудности.

Еще совсем недавно, какие-то два-три поколения назад, страх жизни не был так сильно присущ молодым. Как ни странно, этому способствовали тогдашние детские и молодежные организации. Вы еще должны их помнить — пионерия, комсомол. Если откинуть в сторону идеологию и посмотреть в корень, то нельзя не признать, что в них учили стремиться к победе, справляться с собой, иметь и отстаивать активную жизненную позицию.

Детям XXI века повезло меньше. Идеологии на них нет, но нет и ориентиров, кроме, пожалуй, одного -денег. Но одного желания иметь деньги для преодоления страха мало, а если они уже есть у богатых родителей, тогда и вовсе непонятно, ради чего жить. Все мирские удовольствия к началу взрослой жизни уже испытаны этими детками нового поколения и, как правило, не занимают их ум и сознание.

Для дальнейшей жизни нужно «топливо», которым для молодых являются их пока нереализованные детские «хочу». Хочу — путешествовать, машину, красивое платье, поступить в этот, самый лучший в стране, университет. Если и то, и другое, и третье уже есть, а поступление в вуз больше зависит от родительского кошелька, нежели от таланта, хотеть практически нечего. На фоне общего благополучия рождается безнадежность. Те, что поздоровее, начинают искать выход в реализации более поздних возрастных задач, например, повально обзаводиться детьми, бездумно выходить замуж за тех, кто возьмет. Менять место жительства, страну, толком не научившись жить даже в своей собственной. Ситуация, когда родильное отделение больницы наполовину заполнено несовершеннолетними мамочками, а наполовину — «тетеньками», годящимися им в мамы, типична для Европы. Первые — те, что всеми силами пытаются убежать от страха жизни, вторые — те, что наконец-то поняли — от себя, от природы не убежишь.

Единственное что человек может для себя сделать, это жить и радоваться тому, что есть, следуя принципу «делай что должно — и будь что будет»
{PAGEBREAK}

И ЗАЧЕМ МНЕ ЭТО НАДО?

Но вернемся к возрастному страху жизни. Обычно он приходит на пороге зрелости и тесно связан с кризисом среднего возраста. Уставший бежать, стремиться, добиваться, бороться и преодолевать человек вдруг со всей горькой очевидностью осознает — что бы он ни делал, ничего кардинально изменить нельзя. Прогресс все равно пойдет быстрее, чем он приспособится к нему. Молодые и ранние стремительно наступают на пятки. То, о чем когда-то мечталось в ранней юности, либо оказалось пустым, либо вовсе недостижимо. Дети, если успели родиться и выросли, не собираются продолжать тебя в веках, а «качают права» и намерены идти своим путем. К тому же медицина не врет, и годы, несмотря на все усилия сохранить молодость, берут свое.

Страх, липкий, как холодный пот или как жар из преисподней, начинает медленно заползать в душу. Какое-то время человек сопротивляется, кричит — «не слышу, говорите громче и в микрофон!», а потом раз… и проваливается в него как в яму. Человеку начинает казаться, что все, что он делал до этого — было сделано зря.

Ничего страшного. И через это надо пройти!

Самое неправильное — это пожелать себе переродиться вновь. Кстати, народная мудрость и эту тему не обошла. Петр Ершов это воспел в «Коньке-горбунке» — помните? «Царь велел себя раздеть, два раза перекрестился, бух в котел и там сварился!» Вот что надо читать мужьям на ночь накануне кризиса среднего возраста.

А самое правильное — отстрадать положенное и приняв, снова приняв (как видите, все идет через принятие реальности) — начать учиться жить в своем возрасте и времени.

С этим у нас опять-таки трудновато. Посмотрите вокруг, и вы увидите — мир людей как будто разделился на две части. Либо люди без возраста, либо — махнувшие на себя рукой. Первые незаметно для себя, но не для всех остальных, превращаются из юных в «пожилых юношей и девушек». Вторые постепенно теряют человеческий облик, забрасывая свой страх жизни сдобными булочками, забивая сознание примитивными телесериалами, низвергая духовные потребности до уровня физиологических.

КТО понял жизнь?..

На самом деле есть и другой мир. Он открывается тем, кто достигает четвертого времени человека — мудрости. Дверь в него открывается как будто из ниоткуда. Свежий ветер приносит запах моря, поэтому его лучше встречать подальше от городской суеты, обзаведясь как результатом многолетнего труда жилищем там, где над тобой никого нет, а только крыша, небо и звезды. Ты перестаешь доказывать себе и другим свое право быть, вообще что-либо доказывать перестаешь. Душа приходит в согласие с Богом, а тело — с возрастом. К этому времени ты подходишь либо с тем, кто шел с тобой рука об руку, и уже больше не расстаешься с ним до смерти, либо только тогда и обретаешь по-настоящему родственную душу как отпущение совершенных грехов, как награду за работу над собой и миром.

Этот этап совершенно не обязательно приходит, когда волосы покрывает седина. Да и какая седина в наш век красок и химии, не смешите! Его единственный признак — непротивление себе и потоку жизни. Умение быть в моменте, а не бояться его.

«Кто понял жизнь — тот не суетится».

И только один страх в этом возрасте мучает человека. Страх не успеть сделать главное, ради чего он пришел сюда — оставить свой след на земле. Экзистенциальный страх не вызывает трепета и боли, напротив, он приходит как старый друг, садится напротив, разливает бренди, разжигает камин. О чем беседует с ним мудрый человек долгими зимними вечерами, мы никогда не узнаем. Да и не нашего это ума дело. Всему свое время. Доживем и мы.